Главная » 2009 » Декабрь » 8 » Однажды в Америке
23:41
Однажды в Америке
«Однажды в Америке», или то, что и нами произошло, но пока «не случилось».
      Пересказ даже краткого содержания шестичасовой кино-саги «Однажды в Америке», не уместился бы под обложкой и нескольких номеров нашего журнала - в свое время, только «рабочая версия» сюжетной линии заняла у авторов порядка четырехсот страниц. Напомним только, что режиссером фильма является знаменитый Серджио Леоне, а в многочисленной актерской компании заслуженно выделяют исполнителя роли Дэвида Ааронсона по кличке «Лапша» Роберта Де Ниро. К тому же, предметом наших рассуждений будет не разбор различных психологических аспектов жизни конкретных персонажей, а, скорее, тот примечательный факт, что экранизированная двадцать пять лет назад история нескольких еврейских подростков, взрослеющих в Нью-Йорке образца 1920-х - 1930-х годов, не оставляет равнодушными отечественных зрителей в конце первого десятилетия двухтысячных.
     Поскольку, эпический жанр предполагает плавную неспешность высказывания и некоторую, я бы сказал, вольность в обращении с сюжетными линиями, позволим и мы себе выстроить наше рассуждение в форме нескольких отдельных эпизодов-высказываний.
      Эпизод первый - «На войне – как на войне». При всей свое масштабности, «Однажды в Америке» - прежде всего, история конкретного человека. И в этом авторы фильма верны законам жанра – со времен Одиссея, эпический сюжет объединяется единым персонажем. И судьба у этого персонажа всегда особенная – это человека, которому все, ну или почти все, о себе в жизни довелось узнать.
      Дело в том, что в условиях нашей, довольно благополучной жизни далеко не все из нас раскрываются для себя полностью. Мы просто представить себе не можем, до каких пределов человеческой подлости, или благородства способна дойти наша натура, пока жизнь не загоняет нас в необходимую для «приобретения» этого знания ситуацию. И только в таких «предельных» ситуациях раскрывается подлинная сущность человека, только в них происходит настоящая «проверка на вшивость». Хлебнув этого горя-наркотика, многие уже не в силах вернуться в прежнюю систему координат. Кто-то ищет забвения в алкоголе, кто-то уходит в себя и окончательно замыкается, а некоторые находят в таком экстремальном опыте неисчерпаемый ресурс жизненного оптимизма.
       С другой стороны, такие ситуации обладают для человека особой притягательной силой, вспомним хотя бы пушкинское «есть упоение в бою, и бездны мрачной на краю…». В них присутствует особое очарование, особая «простота» жизни, основывающаяся на однозначности существующих альтернатив, «черно-белом» ценностном ряде, и относительной «легкости» выбора. Кстати, с присутствием у клиентов «ностальгии» по подобному образу жизни сталкивается практически любой психолог, работающий с участниками боевых действий. «Хорошо на войне! Там все понятно – вот свои – вот чужие», - с тоской в голосе рассказывал о своих злоключениях в «мирной» жизни один мой клиент. Так вот, именно эту «привлекательность» и простоту взаимоотношений по принципу «хорошие парни против плохих парней» нещадно эксплуатирует современная массовая культура, и особенно, киноиндустрия. Недаром такой «дикой» популярностью издавна пользуются всевозможные разновидности «боевиков» и «экшкнов».
        Эпизод второй – «Хорошие «плохие парни». Судьбы авантюристов всегда привлекательны обилием прожитых ими ролей и событий. Отечественные правоохранители даже специальный термин придумали – «блатная романтика». К тому же, гангстер, он ведь в каком-то смысле «прекрасный/опасный» принц, правда, со знаком «минус». От него прямая линия к всевозможным «борцам за справедливость» – от «благородных пиратов», до Робина из Локсли (кстати, последнего, современные жители Туманного Альбиона предпочитают величать «разбойником», и вообще не очень любят о нем распространяться). Недаром, романтизированные образы «благородных бандюганов» со временем напрочь вытесняют из массового сознания «образины» своих прототипов. Будете смеяться, но судя по архивным фотографиям, всемогущий, Аль Капоне, намного больше напоминает эдакий на итальянский манер переделанный лоснящийся самодовольством симбиоз Шарикова и Брежнева, чем того утонченного «благородного подонка», которого играет Де Ниро в другом гангстерском киношедевре - «Неприкасаемые». Однако же, сегодня мало кто вспомнит лицо Капоне, но зато массово помнят Капоне-Де Ниро.
       Вообще, в реальной жизни, профессиональным бандитам редко когда удавалось удачно разыгрывать из себя представителей «высшего общества» (вспомним хотя бы судьбу отечественных «малиновых пиджаков»). В приличных обществах эта роль, как правило, достается их не перемазанным кровью потомкам.
        Эпизод третий – «Миф о рождении героя». И вот тут в игру вступают не просто индивидуальные психологические механизмы, а силы куда более серьезные, относящиеся к двум громадным пластам человеческой культуры, обозначаемым в психологии как социально- и этнопсихологическое измерения. Итак, сама необходимость романтизации гангстерского периода американской истории зиждется на «двух китах» - во-первых, именно гангстеры, в начале 20-го века, во многом сделали эту страну такой, какая она есть, так сказать – придали ей «современное выражение лица», в значительной мере отличающееся от патриархальной романтики переселенческих и ковбойских будней. Все стало жестче, суровее и… цивилизованнее.
      Во-вторых, пока «мы» играли в революционную романтику равенства и справедливости, «они» играли в романтику мгновенного обогащения. А победивший, как известно, всегда устанавливает свои ценности. И эти ценности богатой, благополучной сытой и безопасной жизни, в итоге, установились «у них» для подавляющего большинства населения, ведь только зажиточное безопасное мещанское благополучие позволяет романтизировать бандитов, воспевая их «подвиги» в масштабных художественных полотнах всех видов и жанров искусства.
        И вот тут, пришла им пора «подразобраться» с историей, естественно, путем создания собственного варианта «исторического мифа». Начав с киношедевров о героическом прошлом времен гражданской войны («Унесенные ветром») и многочисленных ковбойских фильмов, американцы плавно перешли к временам не столь отдаленным, и тут уже развернулись «по-полной»! Поди, поспорь с такими шедеврами, как «Крестный отец», «Неприкасаемые», или тот же «Однажды в Америке». Более того, они планомерно романтизировали не только все свое непродолжительное историческое прошлое, но и «застолбили» за собой практически все будущее. Спросите любого школьника в любой точке мира: «Кто спасет мир от глобальной катастрофы в 2122 году?» - и вам незамедлительно ответят, – «Брюс Уиллис!».
      Тут можно долго рассуждать о сознательном создании «эффекта ореола» и «культурной экспансии», но факт остается фактом – искусственное создание национального исторического эпоса состоялось. А ведь именно в эпосе сконцентрированы архитипические структуры народного, национального сознания. Именно он цементирует сознание целой нации, причем во временном масштабе нескольких поколений. Одновременно – это та самая универсальная «история жизни», или «жизненный путь», с которым так любят поработать наши психологи. С другой стороны - для молодой нации иметь за душой пару поколений героизированных «бандитсвующих формирований» пассионариев – не просто удовольствие, а историческая необходимость. А как иначе объяснить приращение богатств и территорий? Вот и мечутся создатели современных новоиспеченных «независимостей» в поисках хоть каких-нибудь воинствующих предков. Кто - про Чингисхана вспомнил, кто – в викинги подался, а кто через триста лет про казаков не просто вспомнил, но даже массово их потомками оказался, то есть, сплошные голубцы, галуны, лычки с саблями, и обращение не ниже «пана полковника».
      В заключении, следует сказать, что наши киношные героизаторы за последнее десятилетие тоже значительно продвинулись в вопросе романтизации/героизации различных, пропущенных советскими идеологами, периодов отечественного прошлого, вспомним, хотя бы ту же «Бригаду», или новоиспеченного «Адмирала». Правда, учитывая явный дефицит творцов уровня Серджио Леоне и Де Ниро, а также незавершенность большинства исторических, и соответственно, психологических преобразований, у нас это все больше приобретает оттенок лубочно-сериальный.
        Так что, сытости нам и мещанского благополучия!
Опубликовано в журнале «Психология идеи на каждый день» №11 (35) 2009 (г. Москва)
Категория: Андрей Гусев. Субъективности. | Просмотров: 1146 | Добавил: igorich | Рейтинг: 0.0/0