Перейти на главную страницу сайта

ЛУШИН ПАВЕЛ ВЛАДИМИРОВИЧ

Лушин Павел Владимирович

Автор экофасилитативного подхода к оказанию психологической помощи, в основу которого легла оригинальная теория личностного изменения.

Основатель и президент Всеукраинской Ассоциации Экологичной Помощи (ВАЭП).

Доктор психологических наук, профессор, зав. кафедрой общей и практической психологии Университета менеджмента образования АПН Украины.

Практикующий психолог и психотерапевт с многолетним опытом исследовательской, консультативной работы и психотерапии.

Соредактор канадского специализированного журнала "Теория и практика психотерапии"

Руководитель программы по социально-психологической реабилитации наркоманов и людей, живущих с ВИЧ. 

Участник программ Уэйнского университета (США, г. Детройт, штат Мичиган) и EMDR - Института (г. Лос Анжелес, Калифорния), Монтклерского государственного университета (США, штат Нью Джерси).

Консультирующий редактор международных научных журналов Thinking и Childhood and Philosophy (США и Бразилия). 

  Фейсбук-страница профессора Лушина

  Купить книги Лушина

  Записаться в Школу экофасилитации профессора Лушина

Экофасилитативный подход профессора Лушина описывает процесс изменения личности в период кризиса как переход от устаревшей идентичности к новой, более приспособленной к условиям окружающей среды.

ЛУШИН П.В. ОБ ИСТОКАХ ЭКОФАСИЛИТАЦИИ

Я заметил такую закономерность: при ответе на вопрос об истоках экофасилитативного подхода, я каждый раз вношу некоторые коррективы и изменения. Выходит – моя история и история того, чем я занимаюсь – очень субъективны. Эти истории меняют свои свойства в зависимости от внутренней ситуации ее автора и внешних обстоятельств, в которых я волею судеб оказался. Вот одна из историй об истоках экофасилитативного похода.

«Было бы странно спрашивать психолога, почему он избрал своей специальностью психологическую помощь. В бывшем СССР такая специальность практически отсутствовала. Однако перспектива для овладения ею появились с наступлением перестройки в 1985 – 1991 годы. В то время в крупные города и столицы республик СССР буквально хлынул поток американских, западно-европейских психологов и психотерапевтов. Именно они открыли такую возможность для классически и исследовательски ориентированных отечественных психологов. До этого я, будучи уже состоявшимся исследователем и практиком в области обучения иностранному языку как специальности, фактически был готов к такому перевороту.

Для тех, кто не знает: педагогика и психология интенсивного обучения иностранным языкам, по сути, представляла собой сферу прикладной или даже практической психологии. (А как иначе, если речь идет о том, как за весьма короткий промежуток времени (около 120 часов) трансформировать моноязычное сознание студента в многоязычное. Результатом такого обучения является не столько знание, сколько овладение иностранным языком.) Уже тогда я задумался над тем, что существенные изменения в личности человека могут происходить за весьма короткий промежуток времени. Впоследствии оперирование субъективным временем клиента и студента стало областью не только моего теоретического, но и практического интереса, а также, как мне теперь представляется, - сущностью экофасилитативного подхода в консультировании, психотерапии и в сфере образования.

В 1987 году одним из первых практикующих и практических психологов СССР был доктор психологических наук Юрий Михайлович Орлов. Познакомившись с ним во время прохождения курсов в Институте повышения квалификации АПН СССР, я был поражен его энциклопедическими знаниями и умением не только рассказывать об оригинальном подходе в оказании психологической помощи, но и его практикой, элементы которой он демонстрировал на своих лекциях. В то время сначала мне казалось, что главным образом на слушателей производила впечатление харизматическая личность лектора. Позже – его искусное умение манипулировать сознанием слушателя и клиента. Одним из доказательств этого было то, что слушатели отдавали явное предпочтение лектору Орлову. Юрий Михайлович впервые поведал нам о когнитивно-бихевиоральных подходах к оказанию психологической помощи, в частности – в работе с гневом, обидой, завистью и т.п.

Вот, собственно, и всё, что касается моего более или менее систематического курса практической психологии. Далее были отдельные курсы немедицинской психотерапии и консультирования, на которых я, как правило, был переводчиком с английского языка и помощником приглашенного эксперта. Моим явным преимуществом было то, что я непосредственно и без ограничений имел возможность задавать вопросы мастерам психотерапии в области гештальт-терапии, клиент-центрированного подхода К. Роджерса, нейро-лингвистического программирования и т.п.

Как-то, в 1992 году профессор Лондонского университета, специалист в области посттравм, Уильям Юл впервые оценил мою профессиональную позицию и отметил, что у меня есть заметная привилегия - я не был «испорчен» ни одной из психотерапевтических школ. Это позволило мне самостоятельно пробиваться через горы появляющихся в то время (правда, плохо переведенных) англоязычных книг по прикладной и практической психологии. Но самое главное: судьба меня поставила перед необходимостью не только разбираться в хитросплетениях различных форм психотерапии и консультирования, но и начать обучать практических психологов на впервые появившихся тогда девятимесячных курсах подготовки школьных психологов. Будучи на тот период заведующим кафедрой психологии Кировоградского педагогического университета, мы с моими коллегами одними из первых в Украине поставили перед собой задачу – не только прочитать стандартные курсы из области прикладной психологии, но и научить слушателей работать с клиентами в формате индивидуальной, групповой психотерапии и консультирования. И это был, конечно, вызов! Не только личностный, но и социальный.

Начало девяностых годов совпало с распадом СССР, с безработицей, огромными многомесячными задолженностями по зарплате. Я, как и все граждане того постсоветского пространства, столкнувшись с ситуацией тотальной «общественной патологии», должен был пережить ее и трансформировать в преимущества переходного периода. Эта тема, по сути, и явилась для меня ключевой в те годы.

Случилось так, что в 1994 году я начал писать свою докторскую диссертацию о переходных процессах в личности и о процессе личностного изменения в этих условиях. В этот период я осознавал, что критерием качества и достоверности получаемых мною фактов было не просто написание текста докторской диссертации и ее защита, а скорее стабильность моей собственной личности, моей семьи, первых десятков и сотен клиентов и, в конечном итоге, – той страны, которая, казалось, застряла в непрекращающемся хаосе. Логично, что категории «хаоса» и «порядка через хаос» обратили на себя мое внимание, а ведущими трудами в этой области стали исследования Пригожина, физиков Эйнштейна, Бора и Гейзенберга.

Попав по приглашению американских коллег на стажировку в США, я прошел курс обучения у Френсин Шапиро (1 и 2 уровни). Эта женщина, теперь всемирно известный психотерапевт, на своем опыте прошла испытания борьбы с онкологическим заболеванием. Ее поистине героическая деятельность на поприще клинической психологии уже многим известна, а в то время, когда я проходил сертификацию в ее институте – это было чем-то подозрительным и крайне некомфортным для сознания любого клинического психолога и тем более для психологов-теоретиков.

Как ни странно, но меня это не смущало, ибо отклонения от стандарта были нормой жизни в разваливающемся СССР и моей профессиональной жизни. Я быстро овладел данным методом (критериями моего владения ДПДГ могут служить не только отзывы клиентов, но и приглашение самой Ф. Шапиро поделится с ней своими протоколами для ее тогда новой книги Shapiro F., Forrest, M. EMDR: breakthrough therapy for overcoming anxiety, stress, and trauma. – New York: Basic Books: A Division of Harper Collins Publisher, 1997. – 285 p.) и поставил перед собой весьма амбициозную задачу – объяснить механизм действия разработанного ею метода проработки посттравм. По мере реализации этой задачи я стал обнаруживать, что в своей практике все больше отдаляюсь от разработанной Ф. Шапиро процедуры и приближаюсь к чему-то похожему по эффективности, но по форме абсолютно неузнаваемому сторонниками ее направления.

Далее была еще одна стажировка в США, где я занимался изучением фасилитативных средств в образовании. Фасилитация привлекала меня тем, что создавала возможность для психолога очень осторожно и гуманно содействовать личности клиента или студента в достижении поставленных ними целей. В то время, работая с такими известными философами образования как М. Липман, М. Вайнштейн, Д. Кеннеди, я обратил внимание на некоторые ограничения личностно-ориентированных подходов к обучению взрослых и детей и стал определять свои теоретические основания для построения экологической теории личностного изменения, отождествленной позже с термином «экопсихологическая фасилитация» или сокращенно «экофасилитация»

В вышеприведенном описании источников появления экофасилитации можно выделить несколько признаков, очерчивающих ее пространство как способа оказания помощи.

  1. Экофасилитация связана с процессом реконструкции возможностей человека в условиях системных переходов или изменений.
  2. Индивидуальное изменение носит системный характер.
  3. Изменение субъекта изменяет систему и наоборот.
  4. Кризисные явления – не патология, а переходная форма к развитию новых системных возможностей, как на уровне индивида, так и системы.
  5. Время как определенная последовательность связанных между собой событий жизни субъекта является фактором, обусловливающим не только форму, но и содержание процесса изменения. Не даром: «время лечит», «стерпится - слюбится», или «утро вечера мудренее», то есть, «не суетись – всё пройдет». Отсюда – время экологично, ни от чего не следует отказываться: наступление определенного события закономерно ведет к следующему.
  6. Содержание этих событий подчиняется закону спонтанного саморазвития и самоорганизации, например, по Гегелю, ритм развития: тезис-антитезис-синтез.
  7. Что значит помочь, если всё – закон спонтанного саморазвития? Помощь задана в запросе. Запрашивающий ответственен за то, кому он предоставил свой запрос и на что отзывался. Главное для помощника – соответствие программе запроса!
  8. Соответствуешь – происходит ускорение развития, не соответствуешь – замедляешь процесс, что есть застой.

В этих обобщениях (пункты 1-7) наша логика вышла за рамки содержания источников экофасилитации (пункты 4-7). Возникла необходимость опять внести коррективы в вышеприведенное описание ее источников, например, в ту его часть, которая посвящена Ф. Шапиро и моей интерпретации ее метода десенсибилизации движениями глаз (ДПДГ или анг. – EMDR).

«Если коротко, то оригинальный протокол проработки посттравмы выглядел так: сначала психолог давал инструкцию клиенту о том, что во время процедуры проработки он может заметить, что его травматические переживания на разных уровнях (физиологическом, психологическом, социальном и т.д.) могут изменяться: то исчезать, то появляться в той или иной форме. Далее психолог предлагал клиенту рассказать о беспокоящей его проблеме, предоставляя ему возможность обозначить в своем рассказе негативный аспект, то есть то, что мешает клиенту нормально жить, и позитивный - описание того, как бы ему хотелось себя чувствовать в идеальном варианте. Затем (я заведомо пропускаю технологические подробности измерения исходного и целевого состояния и степени их первоначальной соотнесенности – этим самым фиксировалась исходная система переживаний клиента) начинается проработка посредством произвольного (со стороны психолога) вызывания движений глаз клиента. Такие серии движений повторяются несколько раз. Они перемежаются определенными паузами, когда осуществляется проверка соответствия негативных переживаний позитивным. Предполагается, что в момент их наибольшего соответствия состояние клиента не просто улучшается, но и происходит полная проработка травматического опыта.

Определенное внимание уделяется времени проработки. Вся процедура разворачивается строго пошагово, а сами движения глаз, вызываемые у клиента движением руки психолога, составляют около двух двенадцатисекундных серий движений. Подчеркиваю, что данный протокол разработан ее автором интуитивно во время одной из прогулок по парку в форме некоторого инсайта, когда спонтанные движения глаз Ф. Шапиро совпали с разрешением ее проблемного состояния. Только в последующем она перенесла данный субъективный опыт на своих клиентов, что и составило основное содержание EMDR– метода проработки посттравм.

Это интуитивное прозрение Ф. Шапиро, лишенное каких-либо теоретических оснований, дало мне возможность отнестись к ее протоколу весьма творчески. В результате я попытался осмыслить протокол ДПДГ в терминах тех теоретических представлений, которые были в то время мне доступны.

Случайно я встретился с одним из наиболее искушенных в психологии времени отечественных психологов, профессором Борисом Иосифовичем Цукановым. Как-то в разговоре он упомянул о зафиксированном всемирно известным советским психологом Б.Ф. Зейгарник феномене связи глазных саккад с психическим временем индивида. По мнению профессора Цуканова ритм саккад, равно как дыхания, сердцебиения и ходьбы человека соответствует периоду около 1 секунды. Нарушение этого ритма является приостановкой субъективных часов индивида (период «фазовой сингулярности»), и, следовательно, спонтанного развития. В то время я экстраполировал данный факт на процесс формирования травмы и ее спонтанной проработки.

Последнее является (в случае травм) продолжительным процессом. Тогда, я впервые пришел к выводу о том, что протокол Шапиро является способом его ускорить посредством восстановления ритма реконструктивной активности или саморазвития. Если же придерживаться всё более распространяющегося в теории практической психологии убеждения, что по существу все формы оказания психологической помощи – эквивалентны, то психотерапия и консультирование есть ни что иное, как ускорение процесса саморазвития личности вообще. Это позволило мне отнестись исследовательски к моей собственной психотерапевтической и консультативной практике и найти в ней «протокол Ф. Шапиро» как обобщенную модель психологической помощи».

Лушин П.В. 29.09.2008 г.