Перейти на главную страницу сайта
Что такое экофасилитация?
На этот и многие другие вопросы, которые интересуют психологов и тех читателей, которые хотя бы раз слышали об экофасилитации, отвечает  на страницах нашего сайта в серии блиц-бесед автор экофасилитативного подхода, профессор Павел Владимирович Лушин.



БЛИЦ-БЕСЕДА №5

Б.В.: Экоцентрированная фасилитация зачастую обозначается вами как кратковременная глубинная психотерапия, не кажется ли вам, что глубинная и краткосрочная понятия взаимоисключающие. В чем, на ваш взгляд, раскрывается глубина воздействия?

П.В.Л.: Прежде всего, отметим, что мы осторожно употребляем слово психотерапия, опять-таки исходя из того, что данный термин относится к области преодоления патологии. Как мы, отмечали выше, патологию мы рассматриваем как переходное явление, зачастую содержащее в себе возможности дальнейшего развития. Используя термин "фасилитация", мы обращаем, прежде всего, внимание на то, что, если проблемное явление появилось, то в его нем есть определенная логика и даже ценность. Следовательно, устранить его представляет крайне сложным, если возможным вообще. Поэтому проблемное явление должно себя изжить и тем самым либо устраниться, либо интегрироваться как неотъемлемый компонент, как опыт в системе саморегуляции личности. Тем более общеизвестно, что процесс развития по своей природе необратим. Экофасилитация, другими словами – это содействие изживанию и развертыванию переходных форм.

В связи с этим мы используем термин психотерапия как переходная форма или своеобразный имидж-ход, в частности для тех, кто пока не владеет пониманием того, что собой представляет фасилитация, вообще, и экоцентрированная фасилитация, в частности. Аналогично для многих единственно эффективной является такая помощь, которая затрагивает глубинные механизмы саморегуляции клиента, на самом деле понятие глубины воздействия является одним из самых многозначных и запутанных. 

Одни считают, что глубинным является такое влияние, которое учитывает корни возникшего явления. При этом корни или причины, как правило, сторонники психоаналитических направлений, ищут в детстве. Логично, что глубинная помощь, прежде всего, рассматривает детские травмы.

Другие считают, что глубинный эффект зависит от того, насколько долго психолог работает с клиентом, комплексно исследуя при этом различные стороны психической организации клиента. Чтобы достичь стойкого эффекта (зачастую стойкость также ассоциируется с глубиной воздействия), психолог должен проработать не только внутренние закономерности личности клиента, но и внешние, социальные его связи.

Классически ориентированные психологи, ассоциируют корни явления с представлением о том, где именно их следует искать, а поэтому они склонны интерпретировать наблюдаемое в поведении клиента в терминах собственных концепций. Отсюда то, что для одного психолога является корнями, для другого – поверхностный уровень.

Глубина рассматривается в терминах «скрытости причин в подсознании» клиента: за слоями защит и, следовательно, сопротивлений. В связи с этим психологу следует настойчиво и возможно долго работать и даже манипулировать сознанием клиента, чтобы тот «впустил» психолога в собственное интимное пространство. Отсюда, чем более директивной и даже командной является попытка психолога вторгнуться в защищенное, тем больше будет сопротивлений клиента и тем, сложней работа психолога, а, следовательно, и его субъективное ощущение глубины на которой находятся причины происходящего. Глубина в связи с этим ассоциируется с трудностью или величиной работы по преодолению внутренних барьеров клиента.

Словом, если учитывать, что успех вмешательства зависит от продолжительности, трудности вмешательства, широты охвата психологической работой клиента и др., то экофасилитация – про несколько другое. Подобно гештальт-терапии, ДПДГ (EMDR), трансерфингу и другим направлениям помощи, эффект вмешательства и качество работы психолога-экофасилитатора зависит не только, и не столько от глубины вмешательства, но, например, от готовности клиента завершить процесс саморегуляции по значимой проблеме. Мы исходим из того, что помощь – это присоединение психолога или специалиста экофасилитатора на фазе ее завершения. Психолог исходит их того, что главное в разрешении проблемного состояния произошло до того, как клиент пришел на консультацию. Мы убеждены: в запросе клиента уже есть «ответ на главный для него вопрос». Сообразно этому «ответу» клиент дает необходимое и достаточное количество информации для психолога, как по ее глубине, так и по ширине. Процедура «помощи» состоит в том, чтобы, извините за некоторую пафосность, "подняться" до совершенства модели клиента и с помощью психолога актуализировать желанное для клиента. Если это восхождение происходит, эффект работы наступает, как правило, быстро и эффективно. Не даром экофасилитацию многие относят к тем направлениям, которые ассоциируют со «скорой психологической помощью». Однако мы не обязательно связываем скорость оказания помощи с ее поверхностностью, то есть с нестабильным эффектом (хотя и это в некоторых ситуаций важно). Скорее, экофасилитация учитывает принцип экологичности, одна из сторон которого – соответствие психологической помощи модели саморегуляции клиента. Если в ней определенным образом задано непродолжительное вмешательство, то соблюдение этого принципа будет содействовать реализации и других условий эффективного взаимодействия психолога и клиента и, наоборот.

Б.В.: Однажды, будучи на одной из международных научных конференций по  психологии, обратила внимание на то, что многие из ее участников неоднократно  сетовали на недостаток внимания от потребителей: руководителей, бизнесменов, политиков и даже обычных людей. Последние зачастую только декларируют важность психологических знаний, однако не спешат принимать рекомендации психологов в серьез, более того редко обращаются к психологам за помощью. В чем дело? Я даже задала вопрос: «Что не так с психологией или с психологами»? Скажу честно, ответ психологов мне тогда не устроил. Одни говорили, что надо больше рекламировать свои психологические услуги, повышать уровень компетентности простых людей.  Каково Ваше мнение по данному вопросу? 

П.В.Л.: Для меня ответ вполне ожидаемый в логике экоцентрированного подхода к оказанию помощи.

Во-первых, как правило, психологи перед тем, как оказывать помощь, практически убеждены (ибо этому их настойчиво учат в университете) - с клиентом что-то не в порядке. Самое правильное, по мнению большинства психологов, что он обратился к специалисту, задача которого исправить недостаток.

Мы же убеждены: психолог должен быть благодарен клиенту за обращение к нему. В обращении скрыт не только момент банального трудоустройства психолога, но и положительный эффект в решении проблемы клиента. Мы также убеждены, что обращение за помощью – это проявление особого «социально-психологического» иммунитета, который защищает клиента, а не делает его беспомощным. Многие специалисты до сих пор пытаются прямо или косвенно настаивать, что «несамостоятельность» клиента является его слабостью. Напротив, обращение к специалисту – это продолжение самостоятельной заботы о себе, а не уход от нее.

Между тем,  когда психолог не признает этого факта, более того, как в случае с директивным гипнозом, недооценивает конструктивность самопомощи клиента, он значительно снижает уровень и качество своей работы. У клиента, в свою очередь, может складываться впечатление, что он неудачник, его самооценка снижается, а условия для формирования зависимости от профессионалов – становятся более выраженными. Напротив, мы исходим из того, что психолог изначально является обслуживающим элементом в системе «социальной саморегуляции» клиента, и задача специалиста в том, чтобы не привнести в эту систему клиента ничего чужеродного, более того, построить свое «вмешательство» настолько экологично, чтобы дойти до вершин не всегда очевидной модели самопомощи клиента.

Поэтому многие потребители, задумываясь над перспективой обращения к психологу, если не понимают, то возможно чувствуют, что даже при условии «успешной» работы, им придется мириться со своей изначально ограниченной природой. Не случайно многие потенциальные клиенты обращаются к «самолечению», чтению психологической литературы и даже получению специального образования, рассчитанного, как правило, на всех, а значит, зачастую ни на кого конкретно.

Во-вторых, психолог, который исповедует дефицитарную модель оказания помощи, сам рискует. В такой модели оказания помощи специалисту приходится мириться с неспособностью клиента самостоятельно справляться с собственным  проблемами, а также в себе –как источнику многих профессиональных ограничений и деформаций. В результате даже «успешной» работы возникает чувство несовершенства «материала», с которым, и которым приходится работать. Как результат – накопление негативных переживаний, вплоть до профессионального выгорания. Таким образом, в ситуацию оказания психологической помощи, вольно или нет, закрадывается  неконгруэнтность между возможным позитивным эффектом помощи и принципиальной невозможностью это сделать. При том, как психолог, так и клиент равны в своем несовершенстве. Не даром, классические формы оказания помощи требуют периодической супервизии, целью которой является преодоление собственных профессиональных ограничений. Отсюда, это выступает второй причиной почему, психологам могут не верить, а поэтому не спешить обращаться за их услугами: «Не слишком убедительно, неконгруэнтно, звучим, что можем помочь!»

В профицитарной или экологичной логике психологическая помощь –это ситуация утверждения как личности клиента, так и психолога и всех других связанных с ними элементов экосистем. Обращение за помощью – торжество человеческой социальной природы, устремленное не в прошлое, а в будущее.