Главная » Библиотека » Изданные работы П.В. Лушина » Научные статьи Лушина

Контроль личности в условиях переходного периода
[ · Скачать удаленно () ] 05.10.2008, 10:00
Постановка проблемы. Под переходным периодом личности как открытой динамической системы мы понимать ситуацию ее изменения, когда происходит зарождение новой идентичности как системы новых жизненных смыслов. Данный процесс представляется нам как нелинейный, малопредсказуемый, необратимый, а поэтому приобретающий характер движения личности в условиях высокой степени неопределенности [1].

В свою очередь неопределенность – это «противоречие (рассогласование) между отображением и оригиналом или наличной и формирующрейся идентичностью» [1]. Основная функция контроля – обеспечение сохранности личности, преемственности ее идентичностей, и, следовательно, преодоления неопределенности. Несмотря на это неопределенность и контроль зачастую мыслятся как несовместимые понятия. Более того, по мере того, как личность превращается в полностью контролируемую, предсказуемую и определенную, ее развитие и, следовательно, психическое здоровье, приобретает признаки застоя. Под застоем мы понимаем существенное снижение темпа развития («приостановку в развитии»), связанного(ую) с необходимостью решать накопившиеся проблемы в рамках прежней идентичности. Обратим внимание на то, что застой – это не прекращение развития, а попытка избежать завершения цикла развития и, соответственно, связанного с ней периода разрыва постепенности, неопределенности и, следовательно, бесконтрольности.

Цель исследования. Подобный парадокс (между контролем и неопределенностью) побудил нас исследовать содержание контроля личности в условиях переходного периода, при которых возможно рассматривать такие негативные явления как неопределенность, разрыв постепенности и застой - в качестве конструктивных.

Основной материал исследования. Наша психотерапевтическая практика и наблюдения за развитием социальных процессов в условиях переходного развития Украины за последние 10-15 лет, свидетельствуют, что признаками контроля в переходных условиях являются отказ от долгосрочного планирования («здесь и теперь» целеполагание), бóльшее доверие неосознаваемым, зачастую даже иррациональным, а также интуитивным компонентам изменения.
Более того, в одном из наших концептуальных исследований мы обнаружили, что процесс личностного изменения осуществляется в совокупности следующих компонентов [1-2]:


  • субъект осознает необходимость в переходе к новым основаниям своей деятельности, что, по сути, означает невозможность развития по причине известного застоя, когда прежние смыслы изжиты, а новые не выработаны;
  • в сложившейся переходной ситуации на подсознательном уровне появляются признаки зарождения имплицитной модели дальнейшего развития. Одним из таковых является, так называемые «превращенные» (М.Мамардашвили [4]) или «переходные» (П.Лушин [1]) формы, прямая функция которых – предоставление субъекту возможностей или программ дальнейшего роста;
  • их реальность и проблемное содержание вычерпывается посредством создания и развертки проблемно-ориентированной группы (ПОГ). Подобная ПОГ может представлять собой социальную, а именно, житейскую или профессиональную группу значимых для субъекта лиц, в форме общения с профессионалом-медиком или психологом, юристом, политиком по поводу преодоления исключительно сложной жизненной проблемы и т.п. Как не парадоксально, но контроль при этом остается в сфере ответственности личности, если она осознанно распределяет его с другим.

Это дает нам основания придерживаться того, что контроль личности в условиях переходного периода представляет собой распределенный процесс самоорганизации ПОГ. В рамках коллективного субъекта ПОГ и, следовательно, новой групповой идентичности происходит формирование новой идентичности личности: застой на уровне индивида разрешается с появлением коллективной идентичности ПОГ.
Известно также, что в переходных ситуациях никто из субъектов ПОГ – не в состоянии управлять процессом ее развития директивно: система развивается по типу самоорганизации и, поэтому способом «недирективного контроля или управления» является толерантное отношение к неопределенности (или толерантности к неопределенности, далее - ТН) и, следовательно, фасилитативное управление/контроль как содействие самоорганизации [1-2].
Сразу отметим, что наша позиция отличаемся от К. Роджерса в понимании фасилитации. Он ассоциировал фасилитацию с обеспечением благоприятной или, точнее сказать, принимающей атмосферы для саморегуляции личности. Другие авторы (особенно в социально-психологической традиции) развивают его (К.Роджерса [11]) понимание фасилитации в терминах демократического или субъектно-субъектного способа управления процессом, который зачастую ассоциируется с диспозициями «равенства» и «заботы» [9].
Мы исходим в трактовке фасилитации из экологической или «экопсихологической» логики. В ее содержание принято вкладывать «природосообразное» отношение к действительности, сохранение целостности природы и личности, исключение из жизни человека, например, потребительских тенденций, приводящих к отмиранию привычных элементов окружающей среды. Наряду с этим нарастание негативных явлений, как правило, свидетельствует о грядущей адаптивной реакции экосистемы. Например, увеличение аллергических реакций в организме человека на злоупотребления химическими препаратами приводит медиков и фармакологов к использованию и разработке новых гомеопатических средств лечения.
В данной связи любой элемент экосистемы может выступать в качестве ключевого для целей самоорганизации и развития, а поэтому содержание «благоприятной атмосферы» для развития может включать не столько диспозиции «дружбы» (как равенства и демократии) и «любви» (как заботы), сколько «неопределенности».
Это может означать также и то, что контроль как создание благоприятных условий для самоорганизации принимает форму содействия или принятия даже деструктивных процессов (в качестве возможности дальнейшего развития). В этой логике, если патология – это не только завершение определенного цикла развития, но и начало нового, то создание благоприятных условий для развития или контроль – это содействие в появлении новых «патологий» как переходных форм развития, как новых программ для развития, например, «иммунитета» личности.

Тем самым диспозиция «неопределенности» или своеобразного «экрана» (П.В.Лушин [2]) или «зеркала» (К.Роджерс [11]) позволяет сохранять экосистему самоорганизующейся личности в состоянии открытости и свободы самоопределения. Только при таком условии данный процесс является недирективным, когда «все возможно», включая достижение состояния стабилизации или «порядка через хаос» (И. Пригожин [5]).

Отсюда следует: контроль в условиях перехода приобретает форму недирективного или фасилитативного управления через реализацию экопсихологической диспозиции «неопределенности» к процессу самоорганизации личности и ПОГ.

С целью зафиксировать данное отличие от логики описания «классической» фасилитации, мы используем термин «экофасилитация»[10]. Операционально данный процесс означает, что фасилитатор стимулирует неопределенностное отношение личности к действительности всякий раз, когда его система самоценивания «зацикливается» (испытывает состояние застоя) на негативной квалификации собственных действий, то есть оказывается закрытой к саморазвитию. При этом данный факт вовсе не означает, что при негативной квалификации фасилитатор должен предоставлять позитивное решение. Напротив, как элемент ПОГ, он имеет возможность отнестись к подобной квалификации как к «месту для приложения совместных усилий» в рамках ПОГ.

Вышеизложенное содержание позволяет нам утверждать, что специфика контроля личности в условиях переходного периода обусловлена созданием благоприятных условий для продвижения или поддержания процесса перехода к новой идентичности путем: а) распределения ответственности в рамках проблемно-ориентированной группы; б) создания в ее рамках неопределенностного отношения к действительности (развертывание экофасилитации) при условии возникновения признаков застоя или «зацикливания» на негативной квалификации собственных действий.

Удачным примером для подтверждения данной закономерности служит описание психотерапевтических и консультативных подходов (далее психологической помощи - ПП), которые, по сути, представляют собой распределенную форма контроля личности в переходный период жизни человека.

Если придерживаться той точки зрения, что психологическая помощь представляет собой своеобразный социальный катализатор или ускоритель естественного (биологического) процесса саморегуляции личности клиента, то в ее описание следует включить категорию времени. С этой целью мы рассмотрели содержание ПП в контексте одной из самых развитых отечественных концепций центрального времени Б.Й. Цуканова [5-8].

Во временной перспективе жизнь человека ограничена периодом в среднем 100 лет. С точки зрения концепции Б.И. Цуканова, данный период может быть разделен на более мелкие, равные около 7,5 годам.

Это дает основания предполагать соответствующее наступление кризисных периодов и смен идентичности, как отдельной личности, так и ее сообществ. Если принять данную систему как закрытую, то идея личностного изменения-развития как малопредсказуемого, нелинейного и необратимого процесса либо вовсе не имеет смысла, либо распространяется на более мелкие субпериоды. Но и здесь мельчайший предел изменения так же известен: у человека он равен периоду сердечного сокращения, то есть где-то около 1 секунде.
В таком случае, казалось бы, единственным контекстом, в котором возможно личностное изменение как развитие является признание индивидуальной изменчивости в рамках определенного типа личности. Его запрограммированная биологически динамика имеет уникальную природу. И вместе с тем, опять таки с точки зрения концепции центрального времени, любые индивидуальные вариации личностей могут быть сведены к пяти биологическим типам, адекватным типам темперамента. В связи с этим личностное изменение в принципе можно заранее предсказать, если знаешь характеристику определенного типа. Поэтому личность, если и изменяется, то в форме развертки или роста (в отличие от развития) заранее данного потенциала. Из этого может следовать то, что мы можем весьма четко прогнозировать не только прохождение определенных критических периодов в жизни человека, смены его социальной и биологической идентичности, но и более мелких моментов, например, связанных с наиболее вероятными физическими и психическими заболеваниями.
Действительно, мы можем изменить многое, но самым стабильным в нашей жизни является биологическое время. И это останется безусловным фактом до тех пор, пока мы не найдем способа оперировать временем и, в частности, контролировать продолжительность жизни человека, что представляет собой одно из самых загадочных явлений.

Казалось бы, только в этом случае мы сможем изменять сущность человеческой жизни не только в аспекте ее биологического, но и психологического содержания. Именно в этом случае нам придется реконструировать смысл жизни не только отдельного человека, но и общества в целом. Например, выстраивать процедуру нового рождения (при жизни), строить новую периодизацию возрастного развития и отслеживать те новообразования, которые в последующем лягут в основу нового онтогенеза. Можно было бы предположить, что только на этом этапа построения новой периодизации, человек столкнется с неимоверной неопределенностью и непредсказуемостью, которую мы и связываем личностным и социальным изменением или ситуацией перехода.

Мы не случайно используем для описания возможности ускорения личностного изменения и, следовательно, контроля личности в условиях перехода глаголы сослагательного наклонения. По сути, контролировать того, что не наступило, мы не можем, а концепция центрального времени Б.Й. Цуканова представляет личность человека в качестве закрытой системы, полностью детерминированной от момента рождения до смерти.

Если исходить из того, что благодаря психологической помощи клиент обретает «новую жизнь», а это значит – прощается с прежней, то смысл психологической смерти – в деконструкции прежней идентичности или отживших жизненных смыслов. Естественно «новая жизнь» – это освоение нового психологического или жизненного пространства, а психологическая помощь – преодоление этапа «хаотической» неопределенности, в нашем случае путем экологической фасилитации, а именно намеренной деконструкции негативной оценки клиентом переходных смыслов или образов ситуации перехода к новой идентичности.

Таким, образом, эффект ускорения происходит путем открытия системы личности, то есть изменения ее концептуальной основы, не зависимо от того, какой бы фундаментальной (читай научно-обоснованной) она не представлялась субъекту контролирующей деятельности.

Данный вывод имеет прямое отношение к проблеме контроля личности в условиях переходного периода и поэтому мы склонны констатировать следующее.
Выводы.
1. Содержание переходного периода мы описали в терминах ситуации личностного изменения как необратимого, малопредсказуемого и нелинейного перехода к новой идентичности личности. Подобная ситуация отличается высокой степенью неопределенности. В этом контексте нами выдвинута гипотеза о связи между контролем личности в переходных условиях и толерантностью к неопределенности.
2. На основании теоретического анализа литературных экспериментальных данных, мы пришли к умозаключению о том, что контроль личности в переходных условиях представляет собой распределенную форму недирективного управления процессом личностного изменения в рамках ПОГ, что есть фасилитация.
3. Во временной перспективе контроль личности как фасилитация приобретает характер ускорения процесса личностного изменения посредством восстановления ритма реконструктивной активности в моментах ее «зацикливания» или застоя (на уже отживших контекстах развития).
4. Данная логика дала нам возможность реинтерпретировать содержание психологической помощи как социально обусловленной формы контроля личности в терминах преодоления или «толерирования» неопределенности («толерантности к неопределенности» - деконструкции негативной оценки переходных смыслов или образов ситуации перехода к новой идентичности).
5. Содержание данного подхода мы ассоциируем с термином «экофасилитативный».

Литература:
1. Лушин П.В. Личностные изменения как процесс: теория и практика. –Одесса: Аспект, 2005.- 334 с.
2. Лушин П.В. Личностное изменение как “управляемая метаморфоза” // Мир психологии. – 2002.– № 2 (30). – С. 70–76.
3. Мамардашвили М. Как я понимаю философию. – Москва: Прогресс, 1992. – 415 с.
4. Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой. – М.: Прогресс, 1986. – 432 с.
5. Цуканов Б.И. Проблема вікової періодизації в масштабі великого біологічного циклу // Актуальні проблеми психології: традиції і сучасність – К.,1992. – С. 82 – 83.
6. Цуканов Б.И. Циклоидный масштаб времени жизни индивида // Материалы VI Международной конференции «Циклы природы и общества».– Ставрополь, 1998. – Часть II. – С. 250–252.
7. Цуканов Б.Й. Дискретність історичного виміру в державних системах // Правова держава. – 1998. – № 1. – С. 33 – 37.
8. Цуканов Б.И. Время в психике человека. – Одесса: АстроПринт, 2000. – 220 с.
9. Lipman, M. Thinking in education. – New York: Cambridge University Press, 1984. – 303 p.
10. Lushyn, P.The paradoxical nature of ecofacilitation in the community of inquiry // Thinking. − 2002. – Vol. 16. − № 1. – P. 12-17.
11. Rogers, C.R. A way of being. Boston: Mifflin Houghton Company, 1980. – 395 p.
Категория: Научные статьи Лушина | Добавил: Briviana | Теги: экофасилитация, научные статьи, свобода личности, феномены и парадоксы, фасилитация Facilitation, контроль личности, образование и развитие
Просмотров: 1898 | Загрузок: 88 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]