Главная » Статьи » Очерки из книги Лушина

Америка глазами психолога

Нью-йоркская статуя Свободы, безусловно, воплощает дух не только свободного предпринимательства, но и особого, неповторимого образа жизни, суть которого: "ты -- хозяин своей судьбы и поэтому... делай ее сам". Не секрет, что исторически в Америку иммигрировали самые инициативные, но самые бедные люди -- те, которые были доведены до отчаяния в собственной стране. Воистину, от отчаяния до инициативности -- всего один шаг: когда все потеряно, а жить еще хочется, очень энергично хватаешься за все, что под рукой.

Так вот, американца от украинца можно отличить, во-первых, по инициативности, которая отражается в его речи количеством личных местоимений первого лица единственного числа. Я, мне, мое и т.д. настолько распространено, что создается впечатление, что американец имеет личное отношение ко всему, что его окружает. И вовсе не по тому, что он уж такой эгоист, а от того, что если ты сам не представляешь, что тебе нужно, то другому это вовсе неведомо. Поэтому весьма надежным критерием отличия представителей наших двух народов является то, что для американца очень важно определить: чего он хочет, и как это выразить правильно и доступно для большего количества людей.

Кстати, может поэтому особое внимание уделяется навыку самопрезентации, самопредставления: как выигрышно написать свою автобиографию, рассказать о своих успехах, угадав при этом потребности работодателя или партнера по совместной деятельности. Очень важно, кроме всего, подчеркнуть свою целеустремленность и напористость, указав, например, "не сомневаюсь, что мои перечисленные достоинства делают меня идеальным кандидатом на данную должность". "Яканье" у американцев, по моим наблюдениям, приобретает парадоксальные для нас размеры. К примеру, государственное оборудование или технику принадлежащую частной компании, специалист, на ней работающий, называет "моим", "моей", а не "нашим", "нашей". Единственное логичное объяснение этому -- личная ответственность за ее сохранность и эксплуатацию.

Похоже, что сформированное у американцев с детства чувство собственности автоматически переносится даже на временно принадлежащее ему. У нас же дело обстоит так, что вроде бы социальное, а не индивидуальное -- на первом месте. Но теперь мне стало ясно: мы не менее индивидуалистичные, чем американцы, только по-другому. Наш "эгоизм" является отраженным в зеркале коллектива или группы и называется "скромностью" как способом самовыражения и самоутверждения. Поэтому смею предположить, что говоря: "наше оборудование, наше решение или наша (а не моя) страна", мы подчеркиваем свое "я", расчитывая, что другие это оценят и выделят нас за уважение к коллективу.

Принято считать (думаю, это верно), что типичный успешный американец -- это целеустремленный и контактный человек, умеющий установить большое количество контактов за единицу времени. Можно, конечно, заменить слово "контактный" словом "общительный", но, думаю, это будет сделано с некоторым преувеличением, так как общительность предполагает раскрытие чего-то интимного о себе, что включает и упоминание своих слабостей, глубинных интересов, словом всего того, что делает общение содержательным, близким. А у американцев, как в принципе и у украинцев, с этим проблема. Есть страх: другие могут узнать о недостатках и воспользоваться этим. Поэтому и в Америке не принято говорить о своих проблемах на публике, коллегам по работе -- особенно. Считается, что это не добавляет личности надежности и соревновательности в процессе выживания. Именно в процессе выживания...

Мне становится понятным, в данной связи, слова А. Маслоу, что психическое здоровье -- это трансцендирование, переход за рамки привычного. Для меня стали ясны и причины жалоб многих иммигрантов, с которыми я познакомился в Америке. Те, которые уехали из бывшего СССР за последние 4-5 лет, постоянно жаловались на "сумасшедший темп жизни", на "невозможность остановиться и отдохнуть, в конце концов, сделать какую-то глупость... Все очень рационально и продумано". Другие жаловались на скуку (и это при практически невообразимом разнообразии каналов телевещания, прекрасных выставок, шоу и удивительно сохраняемой красоте природы и великолепии архитектуры, отражающей культуру разных стран). Мне показалось, после выслушивания всего этого, что наиболее вероятная причина подобных жалоб -- в отсутствии времени на то, чтобы оценить это. Мне показалось, что время в Америке действительно бежит в три-четыре раза быстрее. Для того, что бы каждый свободный американец смог "откусить свой кусок от общественного пирога" (если под пирогом понимать только возможность хорошей жизни), нужно быть очень сконцентрированным, активно двигающимся и даже бежать (в прямом и переносном смысле), причем с учетом не только своих, но и чужих интересов.

Так вот, поскольку американец -- хозяин своей судьбы, постоянно растущее количество контактов, улыбок и движений обязательно приводит к ощущению полета, владения ситуацией, но и вместе с тем, к ощущению скоротечности времени и хроническому напряжению, поскольку, к сожалению, далеко не все контакты завершаются успехом. О справедливости этого говорит большое количество телевизионных программ, книг по проблемам отдыха и снижения стресса, тревожности и переедания...

Поскольку психология учит, что рост потребностей практически невозможно сдержать, можно лишь менять их характер и способ удовлетворения, все равно, рано или поздно, вам придется их удовлетворять с помощью... воображения, как у нас, или ... денег -- в Америке. Поэтому, страна за океаном производит впечатление очень сложной, но очень тонкой и эффективно устроенной машины по "выкачиванию" денег. А наша -- машины ... по "вкачиванию" денег в разнообразные прожекты и теории. Отсюда -- главной потребностью человека, живущего в Америке, становится отчаянное желание заработать денег как средства ликвидировать давление собственных, постоянно растущих потребностей в условиях неограниченных возможностей их удовлетворения. Складывается парадокс: деньги в Америке превращаются в своеобразное средство психотерапии от стресса, вызванного процессом их зарабатывания. Интересно и другое: среди богатых (естественно, по нашим меркам) очень много таких, которые свели свои потребности к весьма скромным и отличаются крайней бережливостью в обиходе (уже по американским меркам).

На Украине тот же вопрос о предмете свободы получит, я думаю, противоположный ответ как в первой, так и во второй редакции. Нам всегда мешает какая-то внешняя сила: начальник, правительство, государство, система и, конечно, наше прошлое, сосед, живущий этажом выше. Внутреннее давление наших потребностей настолько мало, что ограничивается удовлетворением наиболее элементарных из них: пропитание, жилье, одежда, а также, развлечение чтением или просмотром фильмов, изображающих прекрасную иностранную жизнь. Деньги для нас -- это скорее средство приобрести власть над другими и только потом -- над собой. При этом, если денег недостаточно -- давление внешних сил временно прекращается после очередной "революции" на кухне, на лестничной площадке, на работе, в парламенте или стране. Если денег достаточно, возникает перспектива купить власть в прямом и переносном смысле. Одним словом, посредством изменения, так сказать, социального окружения, мы приобретаем внутренний психологический комфорт. Улучшить свой образ жизни посредством самостоятельного создания возможностей для более качественной жизни и собственного развития -- слишком сложная задача для нас. Я задаю себе вопрос: "Неужели мы такие ограниченные и неспособные?" И отвечаю на него отрицательно. Дело в том, что у нас ценности -- другие.

Как я уже отмечал, для американцев ответственность за свою жизнь, быстрый темп жизни, сопряженный с определенной долей стресса, и стремление во чтобы то ни стало расширить свои финансовые возможности -- являются нормальными, и для многих желанными, качествами повседневной жизни. А индивидуализм просто воспитывается с детства не только школой, но и средой. И здесь, зачастую, действительно нет выбора. Каждый ученик в школе занимается в индивидуальном темпе и по индивидуальной программе, в постоянно меняющемся по возрастному и психологическому составу классе. Каждому ученику до 16 лет обязательно нужно уметь развлекать себя самому, так как в противном случае родителям либо нужно нанимать няню, либо оставлять работу и вести ребенка к другу на встречу, что чаще всего далеко. Большинство живет в частных домах с индивидуальными средствами связи и коммуникации. А расписание повседневных дел настолько загружено, что приглашение друзей на воскресный пикник должно планироваться, как минимум, за месяц. Все это поясняет то обстоятельство, что, например, коллективизм или умение работать в команде, все чаще в Америке становится наиболее желанным качеством, требующим особой тренировки.

В нашей же культуре ответственность за свою жизнь, за выживание стала культивироваться только сейчас, и то преимущественно в сферах, связанных с бизнесом. В основном же, для обычного представителя нашей страны, более типичным все еще является ожидание помощи со стороны, расчет на справедливое правительство, начальство или авторитет. Если в два-три раза увеличить темп работы и усилить нагрузку, при этом лишить людей возможности спокойно пообедать и сделать пару перекуров и неформальных бесед, производительность труда, я думаю, значительно упадет, даже при соответствующем увеличении зарплаты. Введение индивидуального критерия оплаты труда, вероятнее всего, вызовет нарекания в сторону начальства и распри в коллективе. Переложить ответственность за свои неудачи на другого или внешнюю инстанцию -- также весьма типично для нас...

Поэтому, американская свобода и относительная независимость от правительства зиждется на культивировании ответственности человека за самого себя. В конце концов, в демократической системе, подобной американской, "гнет" нисколько не меньше, чем в тоталитарной, только он перенесен вовнутрь, в душу каждого. Вполне возможно, что американцы приходят к заключению, что работать в коллективе просто более эффективно, учась этому у японцев, темпы развития экономики которых значительно опережают американские по многим статьям. Мы же пока учимся у американцев отвечать за себя, за собственное выживание. Для нас указание в производственной характеристике "самостоятельный и инициативный" -- все еще редкость и звучит как комплимент. Нам бы не растерять способности к кооперации, которая так долго, и порой с кровью, "выбивалась" из нас....

Сейчас же свобода для американцев, как мне кажется, -- это их судьба (их невольное ограничение); попади они в условия жесткого прессинга, авторитаризма, что, собственно, сейчас и происходит в условиях растущей экономической конкуренции, им придется обретать "наши качества": терпение, смирение, коллективизм и революционность только в крайних случаях. Сейчас же судьба для украинцев -- наша свобода. Нам бы ограничиться сначала, чтобы стать свободными, нам бы к кому-нибудь на работу или в подчинение, чтобы он о нас заботился, тогда, быть может, мы проявим чудеса творчества, полет фантазии, что и есть свобода "по-нашему". Попади мы в условия реальной свободы, где каждый из нас может проявлять собственную инициативу, мы начнем переживать свой суперстресс, продолжая ожидать зарплаты и благ, хотя уже понимаем, что неоткуда их взять, как только из собственного "самоспасения".

Так что же? Являемся ли мы хозяевами своей судьбы? Да, если понять свои преимущества и определиться поточнее, что нам нужно. Нет, если будем считать что все, что мы делали и делаем - неудача.

Есть такая страна, в которой все живут индивидуально и мечтают о чем-нибудь другом...

Есть такая страна, в которой живут все вместе и мечтают о том же...

Измениться можно, только осознав преимущества того, что имеешь...

Категория: Очерки из книги Лушина | Добавил: Briviana (22.09.2008) | Автор: Лушин Павел Владимирович E
Просмотров: 1444 | Теги: Павел Лушин Pavel Lushyn, свобода личности, психология повседневности, самопознание | Рейтинг: 5.0/1